О Проекте   Игры   Сам себе Политикантроп   Пикейные жилеты   Книги наших авторов     Регистрация | Вход


Украина сквозь призму теории Гумилева

 20-01-2009 14:49 

Нынешняя ситуация в Украине представляет великолепную иллюстрацию того, что происходит с социальной системой, когда руководство ею оказывается у гумилевских субпассионариев.

Напомним, в теории Льва Гумилева важное место занимают субпассионарии, иначе – пассионарии со знаком минус. Если обычные пассионарии Гумилева стремятся к совершенствованию существующих социальных систем или к их разрушению и созданию новых, то субпассионарии – это паразиты социума, смысл бытия которых, – создание антисистем.

Хотя Гумилев полностью и не раскрыл понятие антисистемы, но его ссылки в качестве ее примеров на некоторые религиозные сообществ средневековья, в частности, катаров у христиан и оссасинов в исламе, позволяют понять, что имел в виду исследователь. Не будем касаться официальных целей и принципов структурирования таких организаций, в данном случае интерес представляют их отношения с внешним миром, с социальной системой, в которой они возникают. В этом аспекте цель организаций (объединений) субпассионариев, – не преобразование существующей социальной системы, хотя они и могут поддавать ее критике, а максимальное извлечение из нее материальных ресурсов для себя, что и позволяет определять их как антисистемы, паразитирующие на социуме.

Антисистемы не являются обязательным элементом функционирования социума как системы. Они существуют как бы в параллельном мире, из которого совершают набеги за данью в социум. В этом их качественное отличие от традиционного изъятия ресурса правящей системной группой, обычно оформленной в государство. Традиционное государство тоже извлекает ресурс в виде дани из социума, но, несмотря на все потери при этом изъятии на “смазку” бюрократии, цель изъятия, – укрепление, расширение или изменение существующей социальной системы. Государство может использовать этот ресурс рационально или нерационально, но в обоих случаях изъятый ресурс подпитывает систему, возвращаясь в нее или принося, по крайней мере, морально-энергетический результат.

Грандиозный для своего времени поход Наполеона на Москву закончился полной неудачей, но стимулировал развитие производства, всколыхнул общественное сознание, породил декабристов и вообще имел бесконечный ряд прямых и косвенных последствий, вплоть до современных празднований дня Бородина, на которых русские и французы, постреляв из потешных мушкетов, потом спорят за пивом, кто же, все таки, выиграл эту битву в 1812 году.

Другим примером нерационального расхода ресурса – Печерская крепость Киева, основанная еще Петром I, а затем перестраивавшаяся на протяжении ста лет. В неe вложили огромные средства, но за всю свою историю она не произвела ни одного боевого выстрела, и оказалась сооружением абсолютно бесполезным. Несмотря на такой результат, строительство крепости стимулировало производство в Киеве кирпича и водки, прокладку улиц, возведение стационарного моста через Днепр и даже первый ватерклозет появился в городе благодаря ее гарнизону. Можно критиковать непомерные налоги и казнокрадство в Российской империи, но в итоге, этот изъятый ресурс возвращался в систему, хотя и в виде сугубо декоративных сооружений, вроде Печерской крепости.

В совершенно ином отношении с системой находятся антисистемные структуры субпассионариев. У Гумилева неорганизованные субпассионарии средневековья – это бандиты и солдаты-наемники, цель отрядов которых по максимуму урвать для себя, а организованные субпассионарии представлены религиозными орденами и тайными или полутайными обществами. Последние, в отличие от банды разбойников, подходят к проблеме изъятия ресурса более основательно, можно сказать, научно, и ориентируются на свое длительное существование.

Одним из наиболее ярких примеров антисистемы субпассионариев, включенной в структуру государственного управления, является опричнина, введенная Иваном Грозным в 1565 году в Московском царстве. Головной болью Ивана Грозного было независимое от него боярство, обладавшее столь широкими правами, что могло переходить со своими вотчинами на службу к соседнему Великому княжеству Литовскому, и это не считалось государственной изменой. Укрепляющееся монархическое государство в лице Ивана Грозного не могло мириться с этой боярской вольницей, но и не имело законных рычагов для ее подавления и превращения бояр в скромное служилое сословие.

Выход из ситуации был найден путем создания антисистемы на государственном уровне в виде опричников. Они комплектовался из классических субпассионариев Гумилева – дворян-наемников. Заметим, что сам термин дворянин происходит от дворового (дворного). В древней Руси так называли холопов (рабов), служивавших князю. В отличие от вольных дружинников и бояр, дворовых слуг князья набирали из рабов, и те за свое продвижение в дворовой (придворной) иерархии были готовы на все. Их благополучие прямо зависело от князя. Дальние предки русского конюшенного, или французского сенешаля, начинали свою карьеру одинаково – с чистки коней, пока эта должность, как и многие другие, не стала почетной придворной синекурой. Потомки этих рабов всегда считали главным назначением дворянства точное исполнение указов государя, – рабская психология не исчезла, даже когда ее носители перестали лично выносить ночной горшок государя, а приказывали это делать другим. Этот контингент и составил основу опричников.

Всё государство Иван Грозный разделил на две части: опричнину и земщину. На территории земщины, по его определению, жила крамола с изменой, искоренить которою и были обязаны опричники. Чтобы их борьба с изменой была продуктивной, на территории земщины ввели режим, который можно назвать прямым царским правлением. В земщине опричникам разрешалось игнорировать традиционный порядок судебных разбирательств и вершить суд с расправой незамедлительно. Разумеется, по царскому указу. Но царь уставал писать указы, а опричники, как верные слуги, охотно проявляли инициативу, определяя изменников (в ХХ в. их назвали бы врагами народа) в силу собственного разумения и побочных факторов. Изменниками по определению были бояре, не в меру свободное население бывших Новгородской и Псковской республик, а заодно всякий сомнительный и материально состоятельный элемент.

За 7 лет борьбы с изменой опричники добросовестно вырезали бояр и просто массу попавшегося под руки народа, полностью разорили целые области и благополучно сами обогатились. Как искореняли измену, описал один очевидец-англичанин. По его свидетельству, любимым развлечением опричников было наблюдать, как голые боярские дочери ловят кур, – так что, стриптиз-шоу на святой Руси придумали раньше, чем в США. И исключительно на почве борьбы с изменой.

Подчинив бояр руками опричников, Иван Грозный остался с покорной, но разоренной страной, и целым войском уже неконтролируемых опричников. Чистки их рядов не помогали. Положить опричников во славу Руси в Ливонской войне не удалось, они мужественно отступали, не придя в соприкосновение с противником. В итоге, Иван Грозный прибег к радикальному средству: распустил свое детище, а чтобы созданная антисистема не уничтожила и его самого, разрешил армии вырезать опричников, что та и сделала с великим удовольствием.

Опричнина – не единственный пример, когда атисистема устанавливает свой контроль над обширной территорией. В России ее пагубное влияние смогли пресечь сравнительно быстро, хотя насколько вовремя, – тема для спора историкам. Преторианцы в Римской империи смогли вырасти из личной гвардии императора в самостоятельную антисистему, длительное время организовывавшую аукционы на должность императора, которая по их воле в любой момент легко могла стать вакантной. Как и заведено на аукционе, императором становился тот, кто предлагал большую сумму денег преторианцам. Но деньги имеют свойство заканчиваться…

Украина, как и большинство республик СССР, после 1991 года, оказалась во власти антисистем. Распад СССР иногда даже называют криминальной революцией, в результате которой к власти пришли бандиты, сдружившись с ментами и прочей властью.

Несмотря на моду 1990-ых в кино и эстраде на уголовную романтику, о революции, а тем более криминальной, говорить нельзя. Прежде всего, потому, что старый советский криминалитет, как не удивительно, разделил судьбу остальных институтов и сообществ советского времени, – он исчез, оставив о себе лишь красивую легенду о правильных ворах в законе. Ротация кадров и нравов коснулась и его. В эту нишу вошли совсем иные люди, ничего общего не имевшие с культурой уголовного мира в советское время, и старым советским паханам оставалось только писать мемуары.

Советские уголовники были способны на многое, но никогда не помышляли о том, чтобы украсть работающий завод и не один. Они были скромной антисистемой, живущей за счет системы, а потому, максимум на что способной, – обложить данью среднего размера город. Разрушать систему в их планы никак не входило, поскольку это означало уничтожить собственную кормовую базу. Рухнувшая советская система увлекла в свою воронку и их. В славном городе Вышгороде Киевской области в начале 1990-ых годов криминализированная молодежь послушно выстраивалась в очередь за зарплатой у окошечка кассы, которую ей выдавал босс через дутую фирму за услуги типа рэкета. Хранителям воровских законов чести 1960-ых годов такая очередь не могла привидеться и в страшном сне.

Новые антисистемы на постсоветском пространстве составили совершенно иные люди, ничего общего с криминальным миром не имевшие. Большинство из них даже не были ярко выраженными субпассионариями по Гумилеву. Здесь необходимо остановиться на самой категории пассионарности Льва Гумилева.

Пассионарность у Гумилева – это своего рода энергия, некий потенциал, источник которого не совсем был ясен и самому Льву Николаевичу. Но он констатировал наличие пассионарности в людях как несомненный факт, хотя и не мог однозначно объяснить ее происхождение, ограничившись ссылкой на космическую энергию и биохимические процессы. Задолго до Гумилева к похожему выводу пришел Макс Вебер, введя понятие харизмы. Различие между ними преимущественно в том, что харизма у Вебера свойство в основном политических вождей и лидеров, тогда как у Гумилева пассионарностью густо наделены и простые смертные.

Понятие харизмы и пассионарности прочно вошли в публицистику и прикладную политологию, хотя академические ученые и то и другое считают выдумкой, причем более всего достается Гумилеву. С харизматичностью политических деятелей академики как-то примирились, возможно, примеряют харизму к себе. К тому же, академики-гуманитарии призваны обосновывать законность власти (с тех пор как от этого дела отстранили церковь), и для такого обоснования пригодны не только законы истмата марксизма, но и харизмы.

Главный аргумент академических кругов против пассионарности, – ее нельзя измерить, а значит, ее нет. Аргумент слабый и надуманный. В мире многие вещи нельзя измерить, особенно линейкой, как например, любовь, но никто из академиков существование любви не отрицает, хотя все попытки измерить ее через регистрацию браков закончились полной неудачей.

Все же, пассионарность поддается измерению. Что не удалось академикам, удалось военным. Еще задолго до введения Гумилевым термина пассионарность, китайские военные во время Корейской войны 1950-1953 гг. сделали интересное наблюдение, что среди военнопленных-американцев в среднем 20% составляют лица, готовые к побегу и способные увлечь за собой остальных. Если эти 20% выявить и изолировать, то остальных можно вообще не охранять, – они никуда не убегут.

Эти 20% в общем и являются пассионариями Гумилева, увлекающими остальных своих сограждан в военные походы, исследовательские экспедиции, восстания, революции и разбойничьи банды. Остальные 80% в терминологии Гумилева – нормальные люди, которые успешно приспосабливаются к любым сносным условиям существования, даже к плену, чем и обеспечивают выживаемость вида. Евреи явно успешно размножались и в египетском плену, а затем постоянно ноющей толпой, не повернуть ли обратно, 40 лет ходили за пассионарным или харизматическим Моисеем. Собственно, своим расселением по всем уголкам Земли человечество обязано именно неугомонным пассионариям в лице Колумба, его неизвестным поименно предшественникам и известным последователям.

Итак, пассионарность существует, вопреки убеждению академических кругов. Но тут позволим себе уточнить Льва Николаевича, и добавить, что число пассионариев в этносе может колебаться под воздействием различных факторов. По Гумилеву пассионарность сообщается этносу в результате некоего космического толчка, затем передается на генетическом уровне через половые контакты, но в итоге, это величина убывающая, из-за скорой гибели пассионариев, склонных к риску. В конечном итоге пассионароность этноса нисходит к нулю, и он впадает в фазу прозябания, становится реликтовым. По Гумилеву он может еще очень долго влачить почти растительное существование, но к деяниям уже неспособен.

Определим пассионарность как социально-психологическую энергию и предложим, в отличие от Гумилева, что она может передаваться не только на генетическом уровне, но и другими способами. Прежде всего, посредством речи. Оратор увлекает слушателей не только логикой, но и своими эмоциями. В результате другие люди выигрывают сражения, берут Бастилии или записывают в общество свидетелей Иеговы. Схожий эффект удается достигать иногда гипнотизерам, но он менее продолжителен во времени.

Отсюда следует вывод, что число пассионариев в обществе не является величиной неизменной, а может увеличиваться или уменьшаться. Получив на какое-то время заряд энергии, остальные тоже становятся пассионариями и могут вести себя как пассионарии до момента исчерпания заряда. Растратив полученную энергию, основная масса вновь возвращается в состояние нормальных людей, и помышляет больше о вкусном обеде, чем об открытии Америки.

Также обстоит ситуация и с субпассионариями. В исторических источниках несложно найти массу сетований их авторов, что в определенную эпоху число разбойников резко возросло. В такие отрезки времени значительные территории реально оказываются под контролем субпассионариев, – организованных банд. Обычно всплеск активности субпассионариев приходится на момент кризиса социальной системы, когда традиционные жизненные ориентиры утрачивают свою ценность и ощущение тленности и скоротечности бытия охватывает большие массы людей.

Развал СССР вызвал именно такой эффект социального хаоса. Бывшие скромные государственные служащие и некоторые другие социальные группы получили мощный заряд отрицательной энергии и на некоторое время превратились в энергичных субпассионариев. В экономике это выразилось в создании структур, целью которых стало продать за границу все что можно, а вырученные средства использовать на личное потребление или накопление, “зарыв” их в иностранные банки, – в зависимости от темперамента. В массовой культуре возобладала уголовная романтика, лейтмотив которой, – все закончится казенным домом, был предельно созвучен настроениям того момента. Подобные бизнес структуры жили под постоянным ощущением, что все добытое когда-нибудь отберут, не важно, новые большевики, правоохранительные органы или конкуренты, но отберут, – это точно. И потому их действия и психическое состояние определялись канонами хрестоматийного пира во время чумы и лозунга “После нас хоть потоп”. В макроизмерении постсоветское пространство оказалось под властью бесчисленного множества таких антисистемных объединений субпассионариев со всеми вытекающими последствиями. Своими хаотическими, но совпадающими по направлению действиями, они и вызвали известный спад производства к середине 1990-ых годов, продолжение которого грозило почти полным вымиранием населения и исчезновением крупных социальных систем на территориях бывших советских республиках. Эта мрачная перспектива к 2000 г. в целом была преодолена повсеместно, хотя и разными методами. Антисистемы были подавлены, во многом благодаря изменению психологического атмосферы в обществе: призрак Дамоклова меча неизбежной расплаты исчез, а с ним и отрицательная энергия субпассионариев. Восстановились обычные социальные системы, ориентированные на свое длительное существование по определенным принципам. Стремления урвать и сбежать исчезло даже из бизнеса.

Но в Украине с 2008 года в среде “аэлиты” опять начала усиливаться антисистемные настроения и групповое предчувствие конца света. Пресловутый мировой кризис в этом виноват меньше всего. Происходящее – продукт собственного развития Украины как отдельной социальной системы. Значительная часть государственного аппарата и бизнеса ныне вновь охвачена порывом урвать и сбежать, что и отражается в ее текущих действиях: не выдать зарплаты, увеличить налоги и поборы, набрать взяток и ничего не решить, вообще свернуть производство и исчезнуть. Пожалуй, новации на этом поприще киевского мэра наиболее яркое выражение этой тенденции. И почему она резче выступает в столице, а не в маленьких Калиновках и Малиновках, вполне понятно. Государство оказалось вновь во власти субпассионариев и их антисистемных организаций.

Многочисленные пересаживания из одного кресла в другое и в разных сочетаниях нынешней “аэлиты” в студии у С. Шустера более чем наглядно показали, она не способна даже к сохранению существующей социальной системы, а тем более к ее модернизации. Пассионарии, необходимые для реформирования общества с целью его выживания в среди её полностью отсутствуют. Фактически, политический и государственный аппарат Украины сейчас состоит из субпассионариев и все уменьшающейся доли нормальных людей, лихорадочно пытающихся удержать систему на плаву привычными для них методами. Но эти методы уже не работают и отступают под натиском организованных субпассионариев. Спасти Украину от почти неизбежной перспективы территориального и социального распада может только самая широкая кадровая ротация в управленческих структурах и вхождение в них пассионариев из других социальных слоев.

Тип чиновника, воплощенный в фразе Леонида Кравчука: “Скажите, что нам строить, и мы будем строить” для такого преобразования явно не пригоден, в лучшем случае, может быть использован лишь на нижнем уровне управленческой вертикали. Беда Украины в том, что у нее пока нет проекта изменения социального устройства, строительная документация отсутствует, пассионариев государство системно изгоняло 17 лет отовсюду, куда могло дотянуться, и в результате, ожидать скорого всплеска их активности не приходится. Да и посредственный чинуша, настроившийся уже по максимуму урвать, не уступит им просто так свое место.


Сергей Климовский


рейтинг: 102
голосование окончено


<<Вернуться в раздел

Добавить комментарий
Ваше имя:  
Редакция категорически не согласна с мнениями журналистов, помещенными на сайте, и морально готова свалить ответственность на кого угодно.
Главный редактор Эммануил Отнюдь
 
 
Использование материалов разрешается только при условии ссылки
(для интернет-изданий - гиперссылки) на Politican.com.ua

© Politikan.com.ua 2008-2020 Разработка: