О Проекте   Игры   Сам себе Политикантроп   Пикейные жилеты   Книги наших авторов     Регистрация | Вход


Становление Украинской демократии:
Очередные задачи

 27-02-2009 11:39 

Два вида «общественного договора»

Классические представления о государстве как результате общественного договора, сводятся к тому, что люди договариваются между собой о правилах общежития, устанавливают налоги и нанимают на собранные средства разного рода профессионалов для решения общих задач. Происходит это не сразу, но по мере усложнения условий жизни и выделения некоторых общественных функций в самостоятельные виды деятельности. Понятно, что такая теория будет логически непротиворечивой лишь в том случае, если положенное в ее основу понятие «люди» мыслятся как самостоятельные, финансово независимые и, таким образом, договороспособные граждане.

Современные представления о том, что есть демократическое общество, так или иначе, базируются на таком понимании общественного договора. Однако само подобное понимание возникло и периодически приобретает крайне острое политическое звучание в связи с тем, что отрицает другой вид общественного договора, который, надо сказать, господствовал в общественных отношениях, по крайней мере на протяжении всей писаной истории человечества.

Суть этого, второго типа общественного договора состоит в том, что правящая верхушка общества, маскируясь самыми разнообразными названиями (элита, оккупационная администрация, царизм, номенклатура ЦК КПСС, хунта, руководство НСДРП, олигархия или же просто ВЛАСТЬ) устанавливает свои правила взаимоотношений с народом (демосом). Правила эти зависят от целого ряда обстоятельств, таких как способность применять насилие и границы этой способности, долготерпение народа, способность «подкупать» народ разного рода подачками и т.д. Такого рода отношения являются договором по той причине, что их реальность зависит не только от ВЛАСТИ, но и от народа, который готов эту ВЛАСТЬ терпеть, или поддерживать на тех или иных условиях. Другими словами, договор, заключенный под дулом пистолета, так же является договором, как и заключенный без признаков внешнего давления на одну из договаривающихся сторон. И еще – любое современное государство основывается на одном из этих двух видов общественного договора.

Понятно, также, что в современном мире в «чистом виде» каждый из этих типов договоров встречается редко. Достаточно часто государственная бюрократия даже в самых демократических странах приобретает собственный, особый интерес и начинает давить на гражданское общество с позиций этого интереса. С другой стороны, давление общества на ВЛАСТЬ, и на чиновничество, как представителей этой власти, с помощью самых разнообразных механизмов, например коррупционных предложений (см. Владимир Золоторев «Средний класс или где?») приводит к тому, что некоторые действия ВЛАСТИ определяются общественным давлением. Кроме того, в силу ряда причин, в двадцатом веке стало неприличным назваться не демократическим государством, поэтому разного рода «режимы» обвешивают себя демократическими или псевдодемократическими атрибутами.

Демократия и ее атрибуты

Я начал эту статью с описания различия между двумя видами общественного договора как раз для того, чтобы многочисленные «демократические институты» не сбивали ни меня ни читателя с толку. Демократия – это то состояние общества, в котором власть принадлежит народу, контролируется народом, и служит для достижения тех общих целей и решения тех общих задач, которые формулирует этот самый народ. Демократические же «институты», такие, как периодические выборы парламента и президента, демократические конституции, наличие политических партий, свобода слова и т.д. являются лишь атрибутами демократии, и их наличие (имитация) еще не означает наличия демократии.

Демократия возможна лишь в том случае, если люди заключают между собой гласный или негласный договор относительно устройства и функционирования государственной власти. В том же случае, когда власть принадлежит особой группе людей, контролируется особой группой людей и используется для достижения целей и решения задач, которые формулируются этой группой, речь о демократии не идет, и общество, основанное на таком функционировании властных институтов, не может быть признано демократическим.

Понятие демократии универсально, так что можно говорить о большем или меньшем уровне демократии, но нельзя говорить о разных видах демократии, например «народной демократии» или «суверенной демократии» ибо каждое из таких видовых определений будет лишь указывать на существование обстоятельств, не позволяющих назвать то или иное государственное устройство просто демократическим.

Теперь возникает вопрос, каким собственно образом можно перейти из состояния отсутствия демократии к состоянию ее наличия? Или, другими словами, как перезаключить общественный договор таким образом, чтобы новый договор заключать уже не с властной верхушкой, а друг с другом, и подчинить этому договору государственный аппарат и «государственных людей»?

Задача, надо сказать не из легких. Если просто «скинуть» ВЛАСТЬ, то ничего хорошего не получится, поскольку очень скоро на властном олимпе окажется другая группа горлохватов, столь же плохо контролируемая, как и их предшественники. Произойдет это просто потому, что властная верхушка если о чем и заботится по-настоящему, так это о том, чтобы население не могло превратиться в граждан. Т.е. не создавало инструментов контроля и управления властью, и не приняло на себя ответственность за действия власти, но оставалось народом, который по определению безгрешен (то есть, невменяем) и требует управления собой.

Здесь кроеться логическая ловушка в деле демократизации. Состоит она в том, что контроль над властью возможен лишь при наличии соответствующих общественных инструментов, умении и желании ими пользоваться. Сами же эти инструменты и умения могут возникнуть лишь в процессе осуществления контроля над властью.

В реальной истории решалось это противоречие по-разному. Так, в странах, демонстрирующих нам наиболее успешные и классические образцы демократического устройства (Швейцария или США) демократия, так или иначе строилась снизу - от уровня городской, сельской или религиозной (по большей части протестантской) общины. И лишь став гражданами своих городов (общин), научившись управлять жизнью общины и конролировать общинную власть, люди направили деятельность самих общин на организацию межобщинных, кантональных органов власти, или правительств отдельных штатов, а далее, приступили к организации государственной власти. Таким образом, еще до того, как выгнать представителей британской короны будущие граждане США уже создали большую часть инструментов, позволяющих контролировать государственную власть, и научились ими пользоваться. Что, впрочем, не помешало им последующие двести лет совершенствовать имеющиеся механизмы контроля за властью и создавать новые.

В большинстве Европейских стран вопрос демократизации решался тяжело болезненно и очень не быстро. Яркими примерами могут служить Франция, пережившая на этом пути одну великую и штук пять невеликих революций, террор, поражение в войнах, оккупации, реставрации и т.д. и т.п., или Великобритания, где сам этот процесс, тоже, надо сказать далеко не безболезненный, занял лет шестьсот-семьсот, прежде чем демократия восторжествовала. Впрочем, народы упомянутых стран были первопроходцами в деле демократизации, и потому им было труднее, чем, например, украинцам или русским в 21 столетии (под украинцами и русскими я, в данном контексте, подразумеваю население Украины и России, соответственно).

Попробуем же вкратце оценить, куда и как движутся наши страны, если в качестве оси координат взять движение к демократии?

Россия: шаг вперед, два шага назад

Вполне очевидным представляется тот факт, что последние девять лет Россия движется в направлении противоположном процессу демократизации. Это видно даже на атрибутивном уровне. Сужение сферы применения выборов (переход к назначаемости губернаторов), установление государственной монополии в сфере влияния на средства массовой информации, давление на общественные организации, попытка оградить весь гражданский сектор от контактов с представителями демократических обществ, гипертрофированная роль спецслужб, культивирование идеи непогрешимости (то есть опять же невменяемости) власти и т.д. ясно свидетельствует об этом.

Однако намного более важным представляется содержательная сторона дела: Путинская Россия демонстрирует движение в направлении от России Ельцина к порядкам, господствовавшим в Советском Союзе. При этом если Ельцинская Россия выглядит более дeмократичной, чем Советский и Путинский режимы, то определяется это обстоятельство не тем, что при Ельцине граждане имели больший контроль над властью, а тем, что сама ВЛАСТЬ была слабее. Слабость эта определялась отсутствием единства внутри ВЛАСТИ, а также отсутствием достаточных средств для того, чтобы, с одной стороны, подкупать народ, а с другой – в полной мере оплачивать аппарат насилия.

Следствием слабости ВЛАСТИ стал целый ряд явлений:

Во-первых – усиление самостоятельности кланов внутри самой ВЛАСТИ, вплоть до возникновения так называемых Олигархов и вооруженных выступлений одних властных группировок – против других.

Во-вторых – необходимость закрывать глаза, а порой даже и поддерживать такие элементы демократического общества, как независимые СМИ, или общественные организации.

И, в-третьих, – нарастание хаоса в стране, поскольку власть не имела возможности эффективно выполнять функцию поддержания порядка.

Путинский курс на консолидацию властной верхушки и восстановление порядка автоматически подразумевал сворачивание, начавших было проклевываться, зачатков демократических отношений. Процессы эти (консолидация и сворачивание зачатков демократии) практически неизбежно сопровождают друг друга, так что как только мы начинаем говорить об укреплении вертикали ВЛАСТИ, мы будем, в частности подразумевать отодвигание народа от аппарата власти на безопасное расстояние. Причиной этого является то обстоятельство, что возможность апеллировать к народу и опираться на его поддержку со стороны тех или иных властных группировок опасно усиливают последние по отношению к ВЛАСТИ как целому.

Таким образом, Россия демонстрирует движение в сторону концентрации власти в руках все более сужающейся группы граждан и успешно, очень успешно, двигается в направлении авторитаризма, что делает шансы на построение демократического общества в этой стране весьма эфемерными. Можно только с большей или меньшей степенью уверенности утверждать, что шансы эти могут стать сколь-нибудь реальными лишь в случае общего ослабления властной вертикали.

Украина: тропинка над пропастью

Что касается украинских реалий, то здесь события развивались несколько иначе. И ключевыми моментами их развития стали: введение пропорциональной системы выборов, принятие новой редакции конституции и так называемая «помаранчевая революция», когда вышедший на улицы народ потребовал уважать собственное право выбора. В результате был сделан еще один шаг по направлению к демократии, главным содержанием которого стала легализация и публичное оформление властных кланов. Фактическое превращение их в политические партии.

В настоящее время кланы, которые раньше конкурировали за благорасположение Кучмы, нынче вынуждены искать поддержки народа в своих притязаниях на контроль над государственным аппаратом, и таким образом, публично конкурировать в борьбе за голоса избирателей. В результате их представители поливают грязью друг друга не в кабинете президента, а в прямых эфирах телевизионных ток-шоу. Так же и другое. Выборы в Украине стали вполне содержательным мероприятием, реально влияющим на перераспределение властных полномочий.

С другой стороны, все эти достижения очень быстро обнаружили собственную недостаточность и ущербность.

Во-первых, это только по способу публичного действия политические кланы приобрели характер партий. По способу же своего внутреннего строения и функционирования они представляют собой замкнутые, абсолютно не публичные корпорации. Влиять на внутреннюю жизнь этих корпораций избиратели никоим образом не могут. Все, что им, избирателям, остается, так это отдавать свой голос за ту или иную группировку, ориентируясь на рекламу. Это все равно, что выбирать в магазине один из пяти видов колбасы, при том, что способ их приготовления, качество продуктов, из которых их изготовили, и прочие «технические» подробности являются секретной информацией, а сами колбасы подозрительно воняют, и после них бывает нехорошо.

Во-вторых, при таком положении вещей все общение между претендентами на власть и народом сводится к обещаниям облагодетельствовать народ за государственный счет, и опять же к обливанию грязью конкурентов. Ко всему прочему такая популистская политика развращает избирателей, которые начинают совершенно безответственно считать, что государство существует для того, чтобы давать подачки.

И в-третьих, постоянная полу публичная свара в верхах, подсиживания друг друга, жалобы один на другого, спихивание ответственности, подкуп представителей конкурирующих фракций и т.д. распространяют вокруг такое «амбре», по сравнению с которым запах тухлой колбасы может показаться фимиамом. Это обстоятельство, естественно, оскорбляет страну и разум ее граждан, людей, по большей части, здравомыслящих, полагающих, что клоунам место в цирке, а не во власти.

Вполне естественно, что возникновение публичной конкуренции, и публичной политики выявило достаточно глубокие идеологические различия между разными категориями украинских избирателей. Собственно, тот факт, что украинцы оказались разными в своих идеологических предпочтениях, и обеспечил то относительное равновесие кланово-партийного представительства во власти, которое заставило их соблюдать определенные правила конкурентной борьбы. Однако, как я уже отмечал, все без исключения властные группировки оказались до такой степени закрыты в своем эгоизме, что начали разочаровывать собственных сторонников. При этом, надо отдать им должное, было сделано все, чтобы не дать возможности вырасти новым игрокам на политическом поле. Tак, что избиратели чувствуют себя как в советском гастрономе конца восьмидесятых: ничего из предложенного кушать нельзя, но другого все-равно не предлагают, так, что приходится кушать что есть.

И вот вам результат – нарастает неприятие сложившейся политической системы в целом. А поскольку население этой страны никаких других систем, кроме сложившейся и режима авторитарного правления не знает, то вполне понятным становится нарастающая тоска по сильной руке. В условиях нарастающего экономического кризиса, доведенных до крайностей противоречий внутри политикума, давления и прямой подрывной деятельности со стороны одного могущественного соседнего государства, безразличия Европы и Мира к нашим проблемам эта тоска с очень высокой степенью вероятности может объединить страну. И мы бросимся вслед за Россией, Белоруссией и среднеазиатскими республиками строить светлое авторитарное прошлое.

Масса политических сил тратится сейчас на реализацию этого сценария. Например, все предлагаемые проекты изменений в конституцию направлены на создание условий для установления авторитарной власти. Или предложения вернуться к мажоритарной системе выборов. Или провести одновременно парламентские и президентские выборы. И так далее.

На этом фоне шанс, что существующее политическое равновесие и существующие правила игры продержатся еще достаточное время для того, чтобы стало возможным сделать следующий шаг по пути демократизации общества и политической системы, кажется призрачным. Однако содержание этого шага представляется достаточно понятным. Необходимо заставить измениться самих субъектов политической борьбы, так, чтобы они стали публичными и открытыми не только по способу внешнего функционирования, но с точки зрения регламентации внутренней жизни, источников и условий финансирования, порядка формирования списков, прав рядовых членов партий и блоков и т.д. Лишь в том случае если избиратели, например, Партии регионов или Блока Юлии Тимошенко, смогут реально влиять на список кандидатов, выдвигаемых этими партиями, они смогут так же реально влиять и на политику этими партиями проводимую. И если существующие политические группировки не в состоянии реформироваться настолько, чтобы соответствовать подобным требованиям, то они должны быть заменены другими.

На фоне насущных проблем, преследующих Украину, всех нас и каждого в отдельности все это кажется очень сложным, ненужным и слишком трудным, куда как проще определиться, кто тут будет нашим Путиным и отдаться на его милость. Да уж. Куда проще.

Как и любой путь назад. Вниз.


Константин Малеев


рейтинг: 172
голосование окончено


<<Вернуться в раздел

Добавить комментарий
Ваше имя:  
Редакция категорически не согласна с мнениями журналистов, помещенными на сайте, и морально готова свалить ответственность на кого угодно.
Главный редактор Эммануил Отнюдь
 
 
Использование материалов разрешается только при условии ссылки
(для интернет-изданий - гиперссылки) на Politican.com.ua

© Politikan.com.ua 2008-2020 Разработка: